Люди

Вячеслав Пактовский – рулевой судов. Часть I

Продолжение нашего проекта о простых людях с интересными историями! Вячеслав Пактовский, рулевой речных судов, рассказал нам о хитром повороте судьбы, приведшем его за штурвал

01.11.2018 18:35:51 Виктория Пактовская
0 585

Часто мы ищем что-то необыкновенное: истории людей, значимые места и события. То, что будет вдохновлять и заставлять возвращаться к этому снова и снова. Люди так устроены. От природы эмоционально зависимые, мы вечно ищем, за что уцепиться и к чему возвращаться, чтобы испытывать эмоциональный подъем, чтобы кровь быстрее бежала по венам...

Ради таких ощущений люди отправляются на поиски приключений. И многих эта дорога приводит к городскому речному причалу. Взору открываются белоснежные теплоходы. Именно на судне вас ожидают самые невероятные и захватывающие истории!

Ведь персонал теплохода, как это часто бывает, отдавая дань семейным традициям, работает здесь, сменяя одно поколение на другое. Нередко можно услышать истории рулевых, штурманов, переводчиков, проводниц и даже капитанов о том, как они выбрали свой жизненный путь, благодаря своим родителям. Любовь к судоходству прививается с самого детства и, как правило, не отпускает до конца жизни.

Свою историю поисков приключений на воде рассказал мой дедушка Вячеслав Пактовский, рулевой со стажем более пятнадцати лет.

- Как жизнь привела тебя на судно, расскажи?

- Мой отец был капитаном в Московском пароходстве, на теплоходе «Советская республика». И так получилось, что, как только я родился – уже был на теплоходе: ползал, учился ходить именно там. И с малых лет я так и думал, что буду капитаном. Больше никакой специальности иметь не хотел. 


4.jpg

А так получилось, что родителей рано не стало, и мы с моими братьями попали в казанский детдом. Так и остался я жить в Казани по сей день. И тут все понеслось. Сначала на оборонном заводе начал работать, потом закончил химический техникум, ушел в армию (там тушили лесные пожары, за что вручили медаль «За отвагу на пожаре»), отработал на заводе сколько положено – двадцать лет с лишним. После того, как вернулся с армии, стали интересные работы поступать.

По всем цехам ходили, выпускали магнитные ленты Тип-6, Тип-2, Тип-10. Потом за разработку и участие в производстве микропленки для кассетных магнитофонов дали орден. И так получалось, что много работали, много куда выезжали работать на производства в другие города, во время Китайского кризиса направляли работать в поле, а отпусков все не было и не было. Через год появилась горячая путевка на теплоход, и я сел на теплоход вместе с сыном.

Поехали мы до Москвы. После остановки в Москве мой сын полез на третью палубу на теплоходе «Истра» и какими-то судьбами оглядывал там рубку. Его туда пригласили. Подходит ко мне на следующий день. Говорит: «Пойдем, пап, со мной. Рубку посмотреть». Я ему отвечаю: «А что это такое? Рубка – такое место, куда пассажирам ходить не положено». Сын говорит: «Ну, капитан сказал, что только с отцом можно, пустят посмотреть, что и как». Подумал тогда, что надо дать ему подзатыльник, если куда не надо полезет, а то я потом получу подзатыльник с парохода.

На следующий день пошли мы с сыном в рубку. Когда я туда зашел, всё в душе перевернулось. Сразу, мгновенно. Узнал всё: и штурвал, и локатор, и все приборы. И знал маршрут (как раз от Костромы шли). Как раз от Плеса шли, и нужно было напрямую.

Сын спрашивает: «Давай я за штурвал встану?». Отвечаю: «Максим, это вообще нельзя. Права нужны, туда-сюда, всё как положено». И неожиданно в разговор вклинивается рулевой: «Нет-нет, вставайте, я сзади вас постою. Подстрахую и помогу, если что. Или возьму штурвал, когда потребуется». Мы встали за штурвал. С одной стороны штурвала мы, со второй – рулевой. И вот говорят: «Буй видишь?». Утверждаю: «Вижу». Начал рассказывать сыну, что проходим причал Лунево, дальше идет Приволжье, поворот, на Плес поворачиваем… А команда теплохода глаза вытаращила, смотрят и молчат. Позже менялись вахты, я поблагодарил и собирался уходить вместе с сыном, а они отвечают, мол: «Заходите, заходите ещё. Вахта у нас начинается в четыре часа утра и в шестнадцать часов днем». 


5.jpg

На следующий день я встал в четыре часа утра, вышел из каюты. Пока Максим спит, я пошел в рубку. Пришел, поздоровался, познакомился с рулевым и сменил его. Когда пришло время меняться, подходит ко мне штурман:

- Вот вы к нам уже третий раз заходите, а мы так и не знакомы. Давайте познакомимся? – руку протягивает. – Меня зовут Вячеслав.

- Меня тоже зовут Вячеслав, – пожали руки, он глаза вылупил.

- Я – Николаевич.

- И я Николаевич, – глаза моего собеседника стали ещё больше.

- Я, – говорит, – Рыбкин.

- Ну, тут у нас фамилии разные, – отвечаю, посмеиваясь.

- А вы где работаете?

- На ТАСМА, в Казани.

- А мы вот с Мишкой, рулевым, думали, что сел какой-то судоходный инспектор. Втихаря, значит, едет, молчит. За штурвалом стоит лучше рулевого и всё знает. Мы уж тут бояться вас начали.

- А что бояться? Такой человек.

Когда путь наш близился к Казани, когда нужно было высаживаться, подходит ко мне штурман:

- Если захотите прокатиться, пожалуйста, приходите. Только закажите заранее, чтобы каюту успели подготовить.

- Ну ладно, – говорю, – я-то пока нет, уже скоро на работу выхожу. А вот жену с дочкой я бы хотел прокатить.

- Давайте-давайте! Мы их встретим, как положено, поставим на питание, в каюту определим. 


2.jpg

В этот же день я их привожу на теплоход. На Волге пароход стоит, его болтает вверх-вниз, бьет об причал. Жена моя стоит, смотрит и говорит:

- Нет, наверное, я не поеду. Он болтается, скрипит…

- Давай, садись, – говорю я. – Пройдете к устью, а там будет хорошо.

Как только посадили их, вижу, у жены глаза на мокром месте. Уехали. А раньше-то телефонов не было, поэтому отдыхающие из каждого города присылали домой открыточку.

Прошло некоторое время с момента отъезда жены и дочери, смотрю, а открытки из Ульяновска нет. С Самары тоже нет. «Ну, всё», – думаю. Они, наверное, поездом в Самаре сядут и вернутся сегодня-завтра. На третий день путешествия, приходит открытка из Самары: «Куда ты нас послал? Пароход болтает, всё вокруг скрипит, шкафчики открываются сами…»

Думаю: «Точно не понравилось». Тут пути два: либо жду домой, либо жду открытку. Жду. Проходят ещё дни, и я считаю по дням, где они должны быть. В Волгограде. Спустя день из Саратова приходит открытка: «Боже, как хорошо! Погода прекрасная! Солнышко светит, Наташа бегает довольная и я тоже довольная. Каюта все-таки хорошая, вода есть. Всё хорошо». 


10.jpg

Когда пришла карточка, что они вернулись в Казань, я отправился их встречать. Там пересеклись с капитаном теплохода.

- Вы что-то к нам зачастили, – говорит капитан, – мне про вас Рыбкин все уши прожужжал. Не хотите ли вы у нас весь свой отпуск простоять? Рулевым-то.

- «Неудобно как-то», – говорю я. А неудобно потому, что много знакомых с завода ездит. Что, скажут, подрабатываешь, шабашник? Тогда не принято это было. Но я все же ответил: «Если отпуск у меня совпадет, то я с удовольствием».

- Всё, заметано!

А тут на следующий год меня перевели работать начальником отделения в Воронеж. А там уже письмо из Горького пришло от капитана того самого теплохода. В нем было сказано, что на вооружение мы встаем такого-то числа, это, по-моему, было первого мая, четвертого мая они должны были быть в Казани, а девятого всех ветеранов везли в Волгоград.

Пришел я тогда к своему начальнику. Говорю ему, чтобы дал мне отпуск и все отгулы, которые у меня накопились. Получилось полтора месяца. И вот я с ними эти полтора месяца поработал.

И однажды капитан мне говорит:

- Ты что дурака валяешь? Тебе уже вредно сесть.

- Да нет уж, я до пенсии проработаю.

- Какая тебе пенсия?

- Такая. Мне скоро пятьдесят.

- Да ты что! Мне вот уже пятьдесят два года – я еще не на пенсии.

- А я пойду с пятидесяти.

И вот я ушел на пенсию, пошел уже капитально в судоходство. Закончил экстерном речное училище, получил диплом и всё. С тех пор начал работать постоянно. Работал сначала на двухпалубных, трехпалубных. Был корабль «Тельман», «Яков Сверлов» (сейчас он изменил название после капитального ремонта), а потом работал на четырехпалубном.


7.jpg

- Получается, что в пятьдесят лет жизнь только начинается?

- Ну а как же? Вот как я поехал отдыхать в первый раз, вот это и стало началом. А потом уже стал работать на «Михаиле Фрунзе». Потом развалился СССР, корабли и теплоходы стояли, ходила только линия Астрахань-Москва. Тогда мой бывший старпом позвал меня опять на «Яков Сверлов», и когда все стояли, мы работали.

Пожалуй, с этого всё и началось.

…продолжение следует…


Фото: из архива семьи Пактовских 

0 комментариев
Другие статьи по темам
0 28
Люди Гарик Мартиросян: «Не знаю, в каком состоянии мой юмор. Может, я еще на полпути» Почему стендап – удобный жанр и почему в КВН самый смешной Масляков? Большое интервью с Гариком Мартиросяном: о нулевых, призвании и взглядах на юмор
0 422
Люди «Голодовку остановлю только в случае ответа Комитета образования» Леонид Шайдуров о своей забастовке против нынешней системы среднего образования и профсоюзе «Ученик»
0 913
Люди Людно внутри Каково иметь расстройство идентичности и как при этом видится мир? Общаемся с главной героиней, а также с режиссером фильма «Людно внутри»
0 821
Люди «Здесь очень трудная погода, как и отношения» Интервью с Эриком Берлангой, мексиканским студентом ННГУ. О русских недотрогах, менталитете и неестественной журналистике
Комментарии

чтобы можно было оставлять комментарии

наверх
Регистрация
или
Нажимая на кнопку «Зарегистрироваться», вы подтверждаете свое согласие с условиями предоставления услуг (пользовательское соглашение)